Ксерокамбос (Xerokambos)

Серпантин, начинающийся вскоре после Зироса, отделяет наш мир от Ксерокамбоса. Собственно, это не совсем Крит. Это почти край земли, каким он представлялся в детстве, впереди только море и Неизвестное.

Если смотреть с дороги, выступающая гора делит побережье с километровыми пляжами на две части. Правое, западное, — длинный песчаный пляж, на котором откладывают яйца черепахи. Алена нашла там на берегу морскую звезду. Левые, восточные, находятся напротив самого поселка Ксерокамбос и уходят за его оконечность.

По Google Earth определить точное соотношение пляжей и поселка невозможно — народ мажет страшно. Да и выяснять, где там поселение мы заранее не стремились, положившись на русское авось и утверждение одного из иноязычных сайтов, что пару-тройку апартаментов начиная с мая на Ксерокамбосе найти можно. С этим нехитрым багажом туда и направились.

Сначала мы проехали военную базу в Зиросе:

Потом пошли красивые и дикие места. Затем начался спуск.

Тот самый серпантин — грань между мирами… может и пафосно, но если кто может это назвать более точно — велкам.

Серпантин совсем неутомительный: без встречки, шоссе ровное, широкое, повороты плавные и все просматривающиеся:

По незнанию, мы решили, что те несколько домиков, видные с дороги справа от горы, и есть весь поселок.

Поэтому, выехав на ровное место, повернули направо перед супермаркетом и поехали вдоль моря, присматривая жилище. Первые два показались нам частными домами, а сразу за ними стоял отель: Rooms to rent AKTI. К нему и свернули.

Вот тут Случай расщедрился — незнание местности сыграло нам на руку. Как потом выяснилось, мы остановились в самых удачно расположенных апартаментах Ксерокамбоса. Во-первых, ближе всего к морю, во-вторых, прямо напротив скалы:

При нашем появлении вышел хозяин. Мы сказали, что хотим комнату на ночь. Он сказал:

— Хорошо!

И показал свободный номер: ванная, кухонька, спальня и балкон. На двери висела табличка с ценами на год. Комнату нам сдали за 35 евро: -15 евро от официального прайса, спасибо то ли кризису, то ли уклонению от налогов: платили мы наличкой, паспортных данных с нас не взяли. Для заселения оказалось достаточно водительских прав Дениса.

Хозяин принес теплый  плед, застелил кровать и смотрел с улыбкой, как я ошалело пялюсь на темнеющее над скалой небо.

Момент требовал политеса, поэтому, еще похлопав глазами, я спросила, где тут можно поужинать. Хозяин задумался, потом сказал, что в таверне «У Костаса» — прямо по главной дороге, вдоль поселка. Мимо супермаркета. Отлично. Супермаркет был актуален в плане предстоящего завтрака. Решили начать с него. Сначала, правда, погуляли по пляжу напротив отеля.

Кроме нас и людей из домика-фургончика  никого не было.

Потом отправились в супермаркет.

По пути встретили приятную пожилую пару с пакетами — как раз из магазина шли. Они оглядели нас приветливо-внимательно, как смотрят на новеньких во всех маленьких курортных городках. Мы поздоровались и разошлись довольные друг другом.

В  супермаркете на 40 евро взяли: нивеевский крем от солнца, детский мячик, сыр, минеральную воду, Метаксу, хлеб, джем, сосиски, ветчину, мед, вафли, шоколад. У хозяина спросили, далеко ли до Костаса. Он посмотрел на Алену Денисовну, нахмурился, и сказал, что примерно километр. Мы удивились — куда тут километр идти-то?

Но вышли на дорогу, поднялись в горку, и увидели, что далее асфальт углубляется в приятные сады — Ксерокамбос. Мы чуть не доехали до него, точнее, остановились на самой его западной окраине. Тут как раз включились цикады и запахли вечерние травы. Напротив висел рекламный плакат, обещавший вкусную еду у Костаса. И мы пошли.

Вот вы знаете, вы можете обвинить меня в сентиментальности, но впечатления от поселка Ксерокамбос — как из детства, из Крыма. Точно тот же запах кипарисов и полыни, те же звуки: цикады, лающие собаки, скрип дверей, приглушенный смех и шум прибоя. Я сняла сандалии и осязание тоже не соврало: теплый асфальт. Подняла глаза: небо усыпанное звездами, как рука моего ялтинского дружка Юрки-рыжика — веснушками. И звезды эти такие же крупные, как в мои шесть лет. Кажется, можно нарвать их пригоршню и положить в карман.

В общем, до Костаса мы не дошли. Увидели по левую руку таверну с высокой верандой, c огоньками. Услышали смех. И поняли, что нам сюда.

Хозяин подложил под ножку стола газету, чтобы не шатался. Потом пришла пара туристов — мадам сама постелила бумажную скатерть, принесенную хозяином, о чем-то поговорила с ним по-английски, из чего мы поняли, что они завсегдатаи. Перед ними поставили вино, они вынули карты и стали играть. В дальнем углу таверны, рядом с кухней сидели местные — гости хозяина. Они смеялись и иногда пели. А потом вдруг все загалдели и захлопали в ладоши — это на террасу поднялась молодая гречанка в черном. На руках она несла карапуза. Странное происходит с греками, видящими младенца. Они приветствуют его как знаменитость. Передают с рук на руки. Даже здоровые мужики. Хозяин куда-то побежал и привел на потеху дитяте козу, та трясла безрогой башкой и блеяла. Младенец смеялся беззубым ртом, дядька сидящий рядом держал дитятко за палец и блаженно улыбался.

Мы тоже улыбались. Алена встала со стула, чтобы лучше видеть  животное. Хозяин поманил ее и протянул тост с джемом (когда успел намазать?), посмотрел на меня и виновато улыбнулся, извиняясь за потенциально не доеденный дочкой ужин.

А за огнями веранды теплый ветерок чуть колыхал пальмы. В просвете между оливами и садами были видны огоньки домов и темное море.

В этот миг время как-то…соединилось.

Когда мне было шесть лет, в Ялту пришел корабль. Огромный. Мне казалось он заслонял собой небо. На верхней палубе красовалась эмблема в виде золотой короны. Люди на набережной говорили, что приплыл корабль из Греции. А Греция, я знала, это такая страна, которая лежит за тем краем моря, который упирается в горизонт,  где растут кипарисы и зеленеют горы и где жили герои из моих любимых сказок: Геракл, Тезей и Ариадна.

— А это, гляди, капитан, — толкнул меня в бок Юрка-рыжик.

И точно — на палубу вышел мужчина в белом кителе и с трубкой в зубах. Капитан, конечно, кто ж еще.

И в это самый миг, говорю, когда я смотрела в темное море Ксерокамбоса, в сторону Африки, а вовсе даже не Крыма, соединились почему-то два времени. Это, и то, когда мы с Юркой сидели на соленом камне у моря, или ревели над выкинутым на берег и растерзанным прибоем дельфином.

Дома, точнее в отеле, мы уложили Алену спать, собственно, она почти всю дорогу от таверны дремала на плечах у Дениса. Вышли на балкон, достали Метаксу, сыр и шоколад. Полюбовались на каких-то скандинавов на джипе Сузуки, приехавших в ночи и молча поднявшихся на последний — третий этаж. Как мы позже поняли, Акти был одним из самых заселенных апартаментов в Ксерокамбосе.

Ну а потом я решила, что надо ложиться. Денис, глядя в GPS говорил, что скоро взойдет луна. Ну, луна, подумала я. И ушла в ванную.

А когда вышла и открыла балконную дверь, увидела то, нереальнее чего, наверное, еще не видела. Сначала луна вышла из-за горы:

Чуть поднялась:

Сменила оттенок:

И пошла к скале:

Утром мы решили, что останемся в Ксерокамбосе еще на одну ночь: больше нельзя, к сожалению, т.к. нужно было забирать вещи из Виллы Ириды и  переезжать в Спили.

Хозяина наше решение не удивило. Он просто взял деньги, улыбнулся и сказал:

— Хорошо!

Вообще, это был идеальный хозяин. Не лез с вопросами-расспросами, но при этом всегда находился рядом. В его комнате в правом крыле Акти жил попугай. Который существовал вне клетки, отчего дверь была всегда затянута сеткой.

После завтрака Денис убедился, что желтые облака — это не оптический обман, как он подумал накануне вечером, глядя в небо.

— Оптический обман, — улыбнулся хозяин, пожелал хорошего дня, и пошел делать портик с рабочими на площадке.

— Песок из Африки, — подумав, сказал Денис.

Я ему верю. Нигде больше таких облаков мы не видели.

Позавтракав, погрузились в машину и поехали на левые пляжи, хотя, можно было и дойти — это мы по незнанию перестраховались из-за ребенка. Проехав супермаркет, миновав подъем, свернули направо. Комнат и апартаментов сдавалось много. По дороге шла барышня со складным стулом подмышкой. Денис аккуратно объехал ее и когда она все же испуганно отскочила, заметив машину, сказал с улыбкой:

— Пардон, мадемуазель!

Пришли на пляж:

Потом дошла и девушка. Которая оказалась гиперобщительной. Из нашей короткой встречи на дороге она вынесла для себя, что мы французы. И потому, когда мы с Аленой пошли купаться, стала подбадривать нас на диковинной языковой смеси: начинала с французского, которого ей явно не хватало, отчего она переходила на английский и — когда я ее начинала понимать, перескакивала на греческий. Из ее английской части речи я поняла, что:

a) она мечтает похудеть, потому что у нее целлюлит, поэтому она на месяц приехала в самое изумительное место Крита — Ксерокамбос, где будет мало есть, но много плавать и гулять;

б) она из Афин;

в) ее друзья любят нырять здесь, часто ловят осьминогов и относят их Костасу, у которого отличная таверна с настоящей греческой едой.

Потом она еще что-то говорила по-французски. Отчаявшись, я выудила из памяти такую греческую фразу:

— Дэн каталавэне (я не понимаю), — добавив, — unfortunately.

И сказала, что мы из России. После этого, к счастью, она говорила только по-английски (я отвечала) и по-гречески (я вежливо улыбалась). Скрепили международную дружбу купанием моего ребенка, весело хохочущего и повизгивающего от еще прохладной воды (13 мая).

Вскоре приехали на пляж давешние люди на фургончике, оказавшиеся многоголосой итальянской семьей и внимание гречанки переключилось на них.

А мы с Аленой пошли вдоль берега.

Нашли краба. Поймать не решились — большой! Он угрожающе задирал клешни и залез под камень.

Мы опять бродили вдоль брега:

А потом я решила, что песок и камни поют. Но нет. Это играла на скрипке какая-то незнакомая девушка. По-моему, это была музыка, которую сочинила она сама. И именно для Ксерокамбоса:

Она играла, глядя на скалу и мне казалось, что это пел ветер…

И еще долго мы были на том пляже. И снова — грелись, зарываясь в песок и купались на песчаном пляжике, когда становилось жарко.

А обедать решили у Костаса. Ну сколько можно — столько слышали о нем!

Таверна его находилась уже близко к выезду из Ксерокамбоса. И нам там понравилось гораздо меньше, чем во вчерашней таверне. Во-первых, дороже. Во-вторых, порции меньше. В-третьих, сам Костас какой-то напряженный… И улитки у него мелкие! Можно было покрупнее наловить. 🙂 А стоят, между прочим, 10 евро! Жмот, в Ханье и то по восемь.

Весь вечер мы гуляли по дальним пляжам:

Бродили по пустынным берегам:

И просто глядели на край земли:

Машинки отдыхающих возвращались домой, многие со стороны Закроса, куда мы планировали направиться завтра. В соседней бухточке купались юноша и девушка. Нипочем им был ветер, поднявшийся этим майским вечером. Кажется, они были влюблены… и не было вокруг них никого и ничего, кроме скал, песка и моря.

Ужинали мы там же, где и вчера. К слову, с этого момента раз и навсегда определили для себя формулу выбора таверны. Отринув сложные вычисления про местных/не местных и прочее, отныне мы шли есть туда, где нам чисто визуально понравится: атмосфера, хозяин, вид, сидящие люди… даже если еда окажется не ахти, наградой будет хотя бы эмоциональное удовольствие.

Правда, в этой таверне все было хорошо, еда в том числе. В свое время пришла давешняя пара отдыхающих. Дама постелила бумажную скатерть и они уселись пить вино и играть в карты. У Алены нашлась подружка — внучка хозяина, по имени Эва, с которой дите гоняло весь вечер и по внутреннему двору, и по веранде. Разные языки совсем не мешали им, у одной был игрушечный единорожка, у другой — плюшевый цыпленок. В принципе, вполне достаточно:

А вечером мы снова устроились на балконе. На этот раз уже с четким намерением дождаться восхода луны. Сначала небо было черным и даже моря мы не видели.

Потом стало светлеть, появились очертания скалы и яркая неровная половинка:

Потом из-за горы показалась она целиком:

И стала медленно двигаться по небу:

Мимо нашего балкона:

На запад:

А утром мы уехали на восток. На Закрос.

Далее – Закрос »