Сидония (Sidonia)

Виллу Ириду — первый из забронированных отелей, я обнаружила на Букинге, когда искала аппартаменты поближе к Иерапетре, чтобы сплавать на остров Хрисси (не сложилось в результате). Миртос отвергла из-за его, как мне казалось, густонаселенности. Первая часть путешествия задумывалась как «очень дикая»: люди – «минус», море – «плюс».

Позже я пожалела о том, что отказалась от Миртоса и плохо изучила местоположение Виллы Ириды. Не смутило меня даже несоответствие адреса отеля: Псари Форада его описанию на сайте. Так-то отель стоит на берегу, а деревушка Псари Форада расположена в нескольких километрах от моря. Правда на сайте была приписка «Псари Форада или Сидония». Вот тут бы и присмотреться к дорожке до отеля на Google Earth.

Ага… Великому путешественнику важен Путь, суетные мелочи не в счет. Гораздо больше меня, например, занимала возможность проехать берегом моря на запад от Сидонии…  При таком отношении не удивительно, что временами наш Путь напоминал кривую дулю, а самым верным попутчиком в этот раз был Случай. Иногда прикладывал лбом, иногда дарил конфеты.

Кривые дули начались уже в конце первого дня. Поужинав в Агиосе Николаосе, мы миновали Иерапетру часов в десять вечера. Шоссе освещалось только возле городков. Слева угадывалось море.  Однако после Миртоса дорога начала, не как я предполагала, спускаться к морю. А наоборот. Подниматься. Огоньки прибрежных поселков уходили все ниже, а серпантин закручивался в гору.

— Так сколько, ты говоришь, от отеля до пляжа? — спросил Денис, когда деревеньки внизу превратились в маленьких светлячков.

Вскоре после указателя «Riza» GPS закулдыкал, и точно –  вниз уходила дорога на Псари Фораду и Сидонию. Начался такой же лентообразный спуск. К счастью, по хорошей дороге. Грунтовка в своем начале быстро превратилась в асфальтовую дорожку, которая змеилась к морю с высоты 600 метров. В этот поздний час место казалось абсолютной дичью. Машин не было. Дорогу нам перебежал хорек, потом вылетела из кустов сова. А мы все ехали, поворот за поворотом. Ни огонька вокруг. Лишь месяц тускло светился над далеким мысом, а над нами сплетали ветви деревья.

И вдруг – о радость – свет фар выхватывает указатель: «Псари Форада». Ага, вся деревня спит, вокруг никого. Где отель-то? Да и вообще, какой тут может быть отель — до моря же еще не доехали. К счастью, на выезде из деревушки, возле гаража мы увидели человека. Он как раз садился в свой пикап и собирался тушить единственный источник света – тусклую лампочку у ворот. Дяденька отлично знал, где вилла Ирида и пригласил следовать за ним.

Через 3-4 километра мы достигли прибрежной деревни Сидония и остановились у яркого центра этой малоосвещенной и незнакомой пока Вселенной —  виллы Ириды. Да! Тут был свет и была жизнь! На первом этаже среди густой растительности располагалась таверна, в которой сидели усатые мужики.

Что «check in», что «check out» прошли странно. В смысле мы так и не узрели никого из сотрудников виллы. В первом случае официантка из таверны куда-то сходила, взять наши паспорта не захотела, принесла ключ и махнула рукой, задавая направление человеку с чемоданом, Денису, т.е. При выселении же ключи у нас принял бармен из таверны… Но принял не сразу. Сначала скептически посмотрел на них, вздохнул, пожал плечами, поднял глаза к потолку, спросив у кого-то там шепотом: «Яты?» («почему?»), а потом кивнул. Креститься, правда, не стал.

На ресепшене вместо людей всегда были только конфеты, так что Алене Денисовне отель очень понравился.

Временное пристанище усталым путникам невидимые духи отеля отвели на втором этаже (всего в отеле их три).  Стандартный номер с кухонным уголком но зато с отменным видом на море и большущим балконом. Стекло в форточке над душем было треснутое, как пенсне Коровьева. Странен был набор посуды: две чашки, три стакана, тарелка и блюдце, вилка и нож. Видимо, к приему постояльцев еще не подготовились, о чем косвенно свидетельствовал и прошлогодний прайс на двери комнаты. Кстати, согласно ему, по сравнению с маем 2008-го в этом году цену снизили на 15 евро.

Кроме нас в отеле никого не было. Ну и как его было не исследовать?

Побродили по незапертым комнатам. В них пахло чуть-чуть пылью и чуть-чуть моющим порошком, сквозь опущенные жалюзи на пол ложились лунные полоски, где-то снаружи ухал филин.

В коридоре стояли книжные полки. Книги в основном на греческом и немецком:

Уже далеко за полночь, сидя на балконе, мы пили Метаксу, глядели на лунную дорожку и думали, что особо отсюда никуда не денешься – два раза в день преодолевать дорогу до/от трассы слишком утомительно. Следующие сутки решили провести здесь.

Утром выяснилось много интересных подробностей.

Сидония готовилась к туристическому сезону… Очень хочу посмотреть, какой он здесь! По этому поводу площадку перед отелем бетонировали и вколачивали сваи. Собственно весь поселок – это домики, карабкающиеся вверх по склону горы. Три-четыре таверны в домах, смотрящих на море и деревянные остовы летних таверн вдоль пляжа, разобранные на период штормов. Одна дорога ведет вверх, к шоссе, откуда мы приехали и еще пара прыскает вдоль побережья: на восток – грунтовка до Миртоса, на запад – узкое шоссе до деревушки Арви.

Сидония — совсем маленький и какой-то пыльный, неопрятный поселок. В отличие от остальных греческих деревенек тут очень мало цветов в горшках. Мало деревьев, однотипные домики.

Гулять по нему совсем не тянуло еще и потому, что здесь как нигде прежде мы остро чувствовали свою инородность. Люди погружены в свой быт и равнодушны к чужим. Когда встречаешься с ними глазами – отводят взгляд, на улыбки не отвечают, а когда отворачиваешься – рассматривают.

Вилла Ирида с ее баром и таверной, действительно, была центром Сидонии. За соседним домом стоял еще один отельчик, небольшой и пока не заселенный, а рядом с ним расположился супермаркет. Он не работал. Из таверн был открыт только бар при отеле. Где нам сделали свежевыжатый апельсиновый сок, яичницу, и невкусный запеченный с сыром хлеб, уже не очень свежий. Рядом сидели мужчины — все молодые и здоровые, без конца пили кофе, молча глядя в телевизор. Интересно, что с маленькими детьми – их там трое бегало, нянчились тоже мужики. У меня сложилось впечатление, что они, как и все взрослое население городка, посменно работают либо в теплицах, разбросанных тут и там по ложбинам, либо над благоустройством прекрасной Сидонии – сначала одни кладут на землю какие-то железные рамы и заливают их бетоном, потом отдыхают, другие в это время таскают ящики в неработающий супермаркет… Значит, открытие его все же планировалось, возможно даже ближе ко второй половине дня, но проверять это не хотелось – народ был хмур и занят своим делом.

Мы пошли на пляж. И вот он был замечательный.  Длинный, широкий и безлюдный — кроме парочки рыбаков в конце – никого.

На пляже – песок, заход в воду – мелкая галька. Причем, песок темный, и потому часам к 12 уже горячий.

Начиная с этого дня и до самого конца отпуска наш пляжный отдых строился так: мы придавливали камнем вещи, чтобы не унесло ветром и шли бродить вдоль берега. Когда становилось жарко – купались, когда прохладно – зарывались в горячий песок. Вот только жаль, не взяли с собой крем от солнца. И потому к концу нашего второго дня (11 мая) – как раз этого, проведенного в Сидонии, у мужа и ребенка обгорели шеи. Зато несмотря на купание в еще довольно бодрящей воде, у Алены Денисовны полностью исчезли все симптомы недолеченной в Москве простуды.

Если смотреть с берега, то слева, там, где скала сползает в море, песок сменяется довольно крупной  галькой. А за выступом горы:

будет изумительная бухта:

В ней есть и плоские каменные языки:

и скалы:

и песок:

и грот:

Народу только нет. Идеальный пляж.

Наверное, и летом, если приехать не в выходные, чтобы не застать местных, он будет так же безлюден.

Мы пробыли там до вечера. Помню, сидела я в маленькой песчаной бухточке между плоскими слоистыми камнями, зарывала пятки в горячий песок и по всему телу вспыхивали мурашки. На губах таяли брызги, пахло солью, шипел пенный прибой. И мир был совершенен, не важно, закрывала я глаза или открывала их.

Только часам к шести мы выползли оттуда — надышавшиеся соленым ветром и даже искупавшиеся.

И не нашли, где поужинать в Сидонии. Таверны либо по случаю не начавшегося сезона не работали, либо в них сидели деды с кофе и пивом. Выглядели они не сказать, что очень приветливо, и мне вспомнился «Грек Зорба». В прошлом году, во время первого приезда на Крит, я решила, что режиссер просто пристрастен в своей нелюбви к критянам. И думала, есть ли реальные основания для того образа местных, который показан в фильме. Теперь вижу – есть. Мнение участников многих греческих форумов о необычайной доброжелательности критян, которое я разделяла вплоть до этой поездки, считаю несколько идеализированным. Есть такие, есть другие.

В тот же день, кстати, дал трещину, а потом, в процессе дальнейших блужданий по Криту, и вовсе развалился еще один миф: «есть надо там, где сидят местные». Обычно местные сидят там, где дешевое пиво, хороший кофе и друг хозяин. Те греческие блюда, которые мы все любим и знаем, надо искать в туристических местах: как и мы у себя в России, местные едят по большей части дома, и вряд ли тратятся ежедневно на обед из клефтико и тарамосалаты. К тому же, местных простому россиянину легко перепутать, например, с итальянцами…

В общем, заходить в таверну при Ириде не стали. Вместо этого сели в машину и поехали по дороге вдоль моря в соседнюю Тертцу, стоящую на полпути между Сидонией и Миртосом.

Почти до самой Тертцы ведёт узкая грунтовка с резкими подъемами-спусками, крутыми поворотами и выбоинами. Перед Тертцой начинается асфальт, тянущийся до Миртоса параллельно  основному, «верхнему», шоссе. Тертца, как было написано на одном из англоязычных сайтов: «Настоящая критская рыбацкая деревушка, нетронутая временем». Ну, сейчас по туристической оживленности Тертца даст фору соседней Сидонии. На песчаном пляже зонтики и деревянные мостки до таверн. И таверны эти работают! В них сидят приятные старушки в шляпках и пожилые джентльмены с фотоаппаратами на шеях. И, главное, народ тут приветливый: что туристы, что греки. Тебе улыбаются и поднимают в приветствии руки, когда проезжаешь мимо. Всего девять километров от Сидонии, а разница колоссальна. Даже дома здесь другие: с широкими террасами, цветами в горшках и увитыми виноградом верандами.

Почему эти две деревни такие разные – не знаю.

Мы отлично поужинали в таверне на берегу. Дочь распробовала рыбку Gopa – морские бычки. Где бы мы их не брали, всегда они были очень вкусные и свежие, обжаренные до рыжеватой корочки:

После ужина зашли в минимаркет (работал!), набрали чая, кофе, сахара, соли и всего по чуть-чуть к завтраку. И поехали скорее обратно, пока не стемнело.

По морю, весело задирая нос, скакала моторка и, кажется, соревновалась с нами. Успех был переменный – то в нашу, то в ее пользу. Остановились мы у маяка. Солнце как раз начало сползать за горизонт.

Внизу лежала Сидония. Вот этот райский уголок с недружелюбными местными:

В Сидонии народ уже закончил долбить и заливать бетоном площадку перед отелем, откатил куда-то бетномешалку, и собирался группками на вечерний отдых, кто играл в нарды, кто пил пиво. Мы прогулялись по дороге, ведущей наверх, к Псари Фораде и обнаружили, что самое, если можно так сказать, активное движение идет в сторону Арви. Почти все встреченные машины сворачивали туда, видно по вечерам там царили жизнь и веселье.

Собственно, больше про Сидонию рассказывать нечего. Одного дня там оказалось вполне достаточно и на следующий день из дикого Эдема мы решили слинять. И уехали в Ксерокамбос. Вернулись только вечером третьего дня, чтобы переночевать, забрать вещи и ехать в Спили. Подготовка к чему-то грандиозному в Сидонии шла семимильными шагами – за время, что нас не было, местные успели повалить все ветхие опоры летних таверн вдоль пляжа и выкопать длинную глубокую яму от свежезабетонированной площадки перед отелем до самого берега. Что они хотели сделать – загадка, надеюсь, не залить эту траншею бетоном.

По пути…
из Сидонии в Ксерокамбос

Войла

Как выяснилось при свете дня,  дорога от Сидонии до шоссе очень симпатичная. По пути сюда мы видели ее ночную, мрачную красоту. А теперь по ней скакали солнечные зайчики, а вдоль обочины яркими лоскутками алели в траве полевые маки:

Верхнее шоссе, ведущее в Иерапетру, постепенно сложило завитки, спустилось с гор и помчалось вдоль Миртоса прямой лентой. От Миртоса до Иерапетры пейзаж уныл — маленькие сельскохозяйственные городки и теплицы…

То ли дело дорога от Иерапетры далее на восток. Человек там зарабатывает иным способом — не выжимая деньги из земных плодов, а показывая красоту земли другим людям: кроме небольших курортных поселков и одиноких отельчиков там нет ничего.

Только бухты, море и небо:

Сворачивать на шоссе, ведущее от южного берега к Ситии, мы не стали. Миновав самый крупный курортный поселок этих мест — Макригиалос, решили взглянуть на Мони Капса, древний монастырь, разрушенный турками и восстановленный в 1841 разбойником Герондояннисом. Построив церковь Иоанна Крестителя и кельи, сей бунтарь переквалифицировался в священники. Переход из разбойника в монахи и наоборот на Крите во время турецкой оккупации был не редкостью. Речь об этом еще впереди.

В монастырь, однако, мы не попали. С половины первого до половины четвертого он был закрыт, и до открытия оставалось больше двух часов.

Мы поглядели через окошко в двери на монастырский дворик:

И просто постояли на белых ступенях между двумя царствами синего, сливающимися у горизонта:

После чего вернулись на шоссе и отправились искать венецианскую виллу Войлу в путанице дорог и тропинок плато Зирос, где следы дорийцев, римлян и венецианцев переплелись среди зарослей цветущего дрока.

Вы знаете, как пахнет Крит в мае? Он пахнет сладко и нежно. Медвяным ароматом столь тонким, что  привыкаешь к нему моментально. И только когда ветер бросает с гор теплую волну, кажется, что это молодой Велханос-Зевс играя сорвал с неба солнце, кинул его в огромную амфору, поместив туда же шалфей, розмарин и разогретую землю родного острова, встряхнул и смеясь, окатил тебя с головы до ног… а ты стоишь оглушенный, слишком неуклюжий и материальный, чтобы стать частью этого эфира.

По пути к Войле мы проехали развалины еще одной венецианской виллы – Ethia, но долго там не задержались. Остатки стен заросли бурьяном, а то, что реставрируют еще скрыто строительными лесами.

Поехали к Войле:

Покрутились по улочкам городка Handras, и, наконец, приехали к вилле, стоящей на горе.

Это место… особенное. Тут все молчит о том, чего давно нет.

Чуть левее входа — источник, пить из которого нельзя, о чем сообщает специальный знак.

А наверху бывшие аллеи опутывают холм тропинками:

И задирают ввысь зубцы разрушенные стены виллы. Тишина вокруг напоена басовитым гудением шмелей и пением птиц:

Со стороны, противоположной подъезду к вилле лежит долина. Кажется, пририсуй рамочку, и получится пейзаж эпохи Возрождения:

Это место принадлежит не нашему времени. Оно молчит и терпеливо ждет, когда дожди и ветры отправят его в вечность.

Думаю, приезжать в Войлу лучше после четырех вечера. Тени удлиняются:

а единственной очевидной реальностью становятся какие-то смутные обрывки историй о древнем колдовстве, существующем здесь задолго до самой виллы, до Зевса и Артемиды.

Но…

Солнце уже спустилось за ветряные мельницы, запах цветов сменился горьковатым запахом полыни и мяты. Где-то вдали плескалось и накатывало на берег невидимое море. И мы скорее отправились к нему по дороге через Зирос.

Далее – Ксерокамбос »