Пять лет назад мы с друзьями отмечали Новый год в подмосковном Доме отдыха. Едва новорожденный год выкатился из под минутной стрелки под бой Курантов, мы с друзьями дунули во двор запускать петарды. И одна из них взорвалась у меня в руке. Помню поддатую пожилую медсестру из травмпункта. Она поила меня водкой – единственным обезболивающим, бывшим в наличии (зато с избытком). А пальцы мазала йодом (единственным имеющимся дезинфицирующим средством). Добрая тётя гладила меня по голове, смотрела в звездное небо и шептала, обращаясь, скорее к себе, нежели ко мне:
– Ниче, девка, не журись. Всё хорошо. И всё возможно.
Здесь, на Крите, мне говорили тоже самое огромное сердце над древним городом – на западе острова, и яркая луна над бескрайними берегами – на востоке. Да, всё возможно. Или иначе: «Today is life».
Вторую часть хипповского девиза, начертанного близ пляжа Маталы, мы вполне осознали в Аммударе, когда за нами более суток не прилетал самолет, и мы как заведенные паровозики ходили по кругу: ресепшен-пляж-ресепшн. Я знаю теперь: «Tomorrow never comes» – это День сурка.
Поэтому…
Завтрашний день должен приходить. Обязательно! Даже если «сегодня» не безобразно, а прекрасно. Пусть оно уйдет в свой срок. Даже если вместе с ним исчезнет за горой нереальная луна.
Пусть наступит новое утро!
